Поиск
  • Lilia Agarkova

Закон Хованской открыл ящик Пандоры

Первое заседание клуба «Свое дело» подняло пласт проблем, связанных с вступившим в силу Законом Хованской. Стало понятно, какое законодательное продолжение он будет иметь. Выяснилось также, что бывшие мини-отели теперь востребованы борделями, а жители Центрального района с 1 октября успели написать 3,5 тысячи жалоб на незакрытые хостелы.


Фото: Балтинфо

Алексей Дементьев, главный редактор «АБН ньюс»: «С 1 октября должны были закрыться все мини-отели в жилом фонде, но я прошелся по Невскому и изумился – все вывески на месте!».




Тамара Буйлова, вице-президент Ассоциации малых гостиниц Петербурга: «Хостелы и гостиницы в жилом фонде уже не должны работать. Их вывески на жилых домах могли остаться по трем причинам: либо их готовятся демонтировать и будут менять, либо сами объекты переведены в нежилой фонд, либо они нарушают закон. В нашей Ассоциации большинство работали и работают по договору найма, а не договору предоставления гостиничных услуг и, не использовали название «гостиница» для своих объектов в жилом фонде и ранее. Тем не менее, с уходом мини-отелей, встал вопрос об уходе с улиц баров, ресторанов. Петербург должен будет потихоньку превращаться в пустыню. Я живу в самом центре города и не хочу, чтобы город лишился всей инфраструктуры. К нам ежегодно приезжает 8 млн туристов, количество жителей таким образом удваивается. Предложение властям: убирая объекты инфраструктуры из жилого фонда, вы должны предложить какую-то альтернативу предпринимателям. Средний хостел или мини-отель имеет площадь 500 м2, платит налогов на 500 тысяч рублей в год. В городе классифицировано более 1600 малых средств размещения. Теперь, на месте закрытых с 1 октября, уже появляются вывески «круглосуточный массаж для мужчин».



Александр Пономарев, совладелец сети мини-отелей «ПитерПэлэс»: «У нас в сети ничего не изменилось, как работали, так и работаем по договору найма. Сейчас движение хостелов можно сравнить с дорожным движением: если по какой-то причине нельзя ехать фуре, надо понять почему. Здесь нет причины. У нас ничего не изменилось. Когда мы заходили в разрушенные коммунальные квартиры и начинали приводить их в порядок, сталкивались с тем, что там, в одной комнате, например, могло быть прописано 10 человек. Перевести бывшие коммуналки в нежилое помещение невозможно. Не платится туристический налог, на который можно было бы реставрировать центр. Все ветшает на глазах, и Петербург теряет статус культурной столицы. При этом, 10 человек проверяющих приходятся на одного предпринимателя, а моя рентабельность и чистая прибыль, как следствие, падают. Таким образом, мы кормим чиновничьи головы и не развиваем город».


Алексей Дементьев: «Насколько часто обращаются граждане в администрацию после 1 октября по поводу хостелов?»




Максим Мейксин, глава Центрального района Петербурга: «Я вам сейчас скажу страшную цифру. Не ожидал я такого хищнического отношения к зданиям в городе, которое процветает. У нас есть 3, 5 тысячи жалоб ежемесячно, связанных с работой хостелов. Главная причина жалоб, это перепланировки и установка дополнительного оборудования, которое мешает жильцам, шумит и вибрирует. Процветает также установка оборудования на домах – памятниках, а у нас в Центральном районе половина домов - памятники. Это порождает конфликты с соседями, в том числе из-за огромного потока постояльцев по лестницам. И все ждали 1 октября, когда будет пауза, но сейчас мы видим вал обращений на тему «почему они продолжают работать». К сожалению, я так считаю, что нет такого преступления, на который не пойдет капиталист ради 300% прибыли. И здесь налицо реальное хищничество, когда на 300 м2 организуется 9 туалетов, 9 ванн и так далее, без согласования «мокрых мест» с властями, с жителями. Этому нужно было положить конец. До некоторых собственников, сносящих перегородки на этаже, степень их вины доходит только тогда, когда дом начинает рушиться. Например, на ул. Восстания мы разбирались с комиссией и МЧС, дом начал разрушаться после таких перепланировок. У нас, выкупив квартиру, человек начинает, невзирая ни на какие обстоятельства и состояние дома, максимально ее приспосабливать под свои нужды. Эти нарушения носят массовый характер.

Я стараюсь принять во внимание потребности жителей и потребности предпринимателей, вижу, что нужен баланс и уважение друг к другу, понимание, что люди здесь живут, есть определенные нормативы по уборке, по эксплуатации лифтового оборудования. Коммунальные услуги потребляются по количеству прописанных, а реально проживает там в 10 раз больше. Фактическое потребление услуг ложится на жителей дома. Есть пример, когда одно лицо, выкупив 7 квартир, пытается перепланировать помещения и сделать гостиницу, не думая о соседях. Или, например, в историческом доме внизу выкупили большую квартиру для проживания, сверху тоже, а в серединке организовали хостел из 25 комнат и не дают спокойно людям жить. Это тоже вызывает раздражение. Коммуналки расселять нужно, но не любой же ценой. В дальнейшем, видимо, нужно укрупнять этот бизнес, выкупать здания целиком, приспосабливать их под гостиницы, переводить в нежилой фонд и делать так, чтобы они никому не мешали.

У нас очень лояльные законы. Если мы бы жили в Германии, мы бы не обсуждали бы здесь вообще ничего. Реально складывается впечатления, что у предпринимателей есть желание украсть что-нибудь и сбежать. Не надо пытаться делать деньги там, где нельзя этого делать. Очевидно, что принятый закон, он не решит проблемы полностью, это первый шаг».




Ирина, Иванова, депутат Законодательного собрания Петербурга: «3,5 тысячи жалоб? Хочется задать вопрос, а такое количество хостелов существует в городе? Или это все бордели? Наверное, это одни и те же жалобщики пишут жалобы. Их можно вычислить. На мой взгляд, сейчас нет модели, ни финансовой, ни экономической, чтобы либо спасти малый бизнес в жилых домах, либо потопить окончательно. Власть в 90-е давала задание – выкупи квартиру, сделай хостел. Мы же все это помним. 30 лет власть экспериментирует с малым бизнесом, но он же все равно найдет обходные пути.

Такие ходы, как закон Хованской, нельзя делать просто так, и теперь нужно найти компромисс и выработать модель, не просто уничтожать бизнес. Мы уже видим тенденцию, что нельзя иметь бизнес в жилых домах вообще. Тогда нужно менять Градостроительный кодекс, вносить в него изменения. Например, нельзя магазины по 800 м2, а можно только по 300 м2. И мы посмотрим, что скажут строители. Сейчас вся экономика города крутится вокруг строительного рынка.

Власть должна уметь отвечать за свои поступки. Вот, если мы говорим, что в бизнесе сидят хищники, давайте у них выкупать помещения назад, в госсобственность, и это будет справедливо.

Недобросовестные собственники сейчас могут лишиться своих помещений? Могут. Давайте сделаем прецедентное право. Но мы хорошо знаем нашу судебную систему.

Например, я покупаю квартиру и буду знать, что находится на первом этаже, какие виды деятельности там будут. Ну, нельзя по щелчку проводить собрание и говорить, что завтра мы уничтожим в доме вид деятельности такой-то. Рюмочная не нравится, давайте ее запретим. Пусть на первом этаже вяжут носки. Пора создать паспорта домов и указать, что где есть. Паспорт дома нужно утверждать на общем собрании. Паспорт дома – это и будет общественный договор, который мы подписали. В этом я вижу компромисс.

Предлагаю также запретить торговлю ночью. Я по ночам ни разу не была ни в одном магазине. Запретить и крупному бизнесу, и малому. Пусть все работают в одном режиме.

Только что губернатор рассказал нам, что 1,2 млн жителей работают в малом бизнесе Петербурга. 30% налоговых поступлений дают в бюджет города, и это надо учитывать. На Западе правила игры установлены 50-60 лет назад. Они там не бегают и не выбивают электричество. Им говорят – тебе туда, и ты там делаешь то, что тебе говорят. А у нас – делай, что хочешь, но завтра мы у тебя это отнимем. У них 60% налогов в бюджет дает малый бизнес. У нас - администрация вообще не зависит от налогов и от предприятий на их территории».